hild_of_vilnius: (Элрик из Мелнибонэ)
[personal profile] hild_of_vilnius

Огромное спасибо Глюку за редактирование, Хэлле и Брану за консультации и Дзанте - за идею и за то, что ей это было нужно.

Предупреждение: Некроманты, книги, литратурные игры, нецелевое использование романов Достоевского, Синсенгуми и кавай.

А день книги можно для них же. Сначала лекция "Как обращаться с книгами и общаться с библиотекарями", потом праздничная часть в виде утренника. Думаю, им бы понравилось.
(Дзанта)

Эльрик провел пятерней по своим молочно-белым волосам; взгляд его алых глаз выразил муку. Он последний в своем роду – и ни на кого не похожий. Хмурник ошибался. Эльрик знал, что все сущее имеет свою противоположность. В войне он сможет найти мир. И, естественно, в мире таится битва. Почему-то больше всего истины – в парадоксах. Поэтому процветают философы и прорицатели. В совершенном мире для них не нашлось бы места. В мире несовершенном тайны всегда неразрешимы, и потому всегда есть большой выбор решений.(Муркок "Глаза яшмового гиганта")

А праздник прошел на удивление неплохо − хотя откуда маг взял детей, оставалось для Элрика загадкой.

Правда, заканчивали приготовления, считай, в последний момент. Элрик чувствовал себя немного неловко – как-никак, почти все время, отведенное на подготовку бывший император Мелнибонэ посвятил печальным размышлениям о своей несчастной жизни и объеме предстоящих работ, разъездам в поисках пива, смысла жизни и иногда книг, и, разумеется, лени. Но библиотечный маг объяснил, что так бывает почти всегда, сославшись на некий не известный герою закон природы...

Кроме того, Элрик узнал от него пару-тройку новых заклинаний, коротких, но емких и очень выразительных.

Одно – когда его начальник уронил себе на ногу молоток, три – когда тот загнал себе под ноготь иголку (нечаянно – Элрик специально уточнял) и еще восемь с половиной – когда многократно проклятая гирлянда, которую они вешали два часа, обвалилась в пятый раз.

И дюжину новых ругательств – уже под утро, когда у мага впервые за триста лет убежал кофе.

Главное – не перепутать.

Незваный Ариох на праздник не пришел – Элрик не знал, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, без него, конечно, спокойнее. А необходимую толику хаоса в любое событие Элрик мог привнести и сам, особенно если не выспался. К тому же демон – ну или тот, кто его так здорово сыграл, – мог ничего о празднике и не знать. Наверное.

Приглашения-то ему никто, понятное дело, не посылал, дураков нет...

Да если бы и пригласили – это загадочное существо могло на этот раз нарядиться не Ариохом, а каким-нибудь другим персонажем. Например, первопечатником Иваном Федоровым, мирным (ну, или немирным) хоббитом, дивной эльфийкой в бронелифчике и мини-юбке, инопланетным чудовищем с дюжиной зубастых щупалец, еще каким-нибудь монстром... Скажем, анимэшной девочкой с огромными голубыми глазами и кучей бантиков. Улыбаться, хлопать глазками и говорить всем "ня" – это всяко было бы куда страшнее. Демона все-таки можно изгнать – непросто, но можно. С ним могут справиться парни из Синсенгуми, которые сами, по слухам, отчасти демоны...

Но с девочкой в розовом платьице с оборочками, которая смотрит на всех огромными голубыми глазищами и говорит "ня", не сладит, наверное, даже сам господин замком, в чьей демонической сущности уже давно никто не сомневался.

Но все же Элрик его почти ждал. Ему казалось, что без Ариоха на празднике чего-то не хватает. Ну и потом, всякий знает: не прислать приглашения демону, ведьме или злому колдуну – верный способ гарантировать, что они все-таки заявятся.

Причем все втроем.

Зато пришли извращенцы из Синсенгуми, как их про себе называл их мелнибониец. Вслух – не стоило, это даже Элрик понимал. Объясняй потом, что он в хорошем смысле... Что имелись в виду, само собой, отважные герои из Синсенгуми, а ныне доблестные защитники города Вращенцы.

Пришли, правда, не все, человек десять или около того. Точнее, около десятка пришедших синсеновцев казались людьми – а в нескольких Элрик с удивлением узнал постоянных посетителей Библиотеки. Оказывается, с кем-то из них он охотно болтал, когда выдавалась свободная минутка, кого-то угощал кофе, а с некоторыми даже фехтовал в библиотечном дворе – и почти все они обычно приносили в подарок что-нибудь вкусненькое, в смысле выпивку.

И только один – конфеты.

Кажется, выпивка ему по возрасту еще не полагалась – правда, заглянув в читательский билет, библиотечный герой с изумлением увидел в графе возраста двадцать и знак кармической бесконечности.

...А список подвигов за последнюю неделю был таким, что Элрик невольно позавидовал юноше и еще дня три переживал, думая, не зря ли он не поступил в какую-нибудь стражу. Даже если решить, что половину спутники парнишки выдумали сами, оставшаяся все равно более чем впечатляла.

Правда, в Библиотеку они обычно заявлялись без формы. Зато вежливо кланялись, книги оборачивали в специальную бумагу, берегли как великое сокровище и всегда возвращали вовремя – во Вращенцах даже песню сложили о том, как пара молодых ополченцев ехала в библиотеку, сразив по пути множество чудовищ, которые хотели отнять у них книги или хотя бы задержать героев – не успев к сроку, те нарушили бы данное слово и покрыли бы себя вечным позором, который хуже смерти... Или это нагоняй от начальства казался им хуже смерти – Элрик вспомнил, как помогал магу лечить героических обормотов.

Ему было как-то не по себе – обычно это он возвращается после подвигов весь такой красивый, в смысле, побитый или раненый, а все остальное – не его забота. А тут все наоборот – ему (точнее, им с магом) пришлось лечить юношей, ухаживать за ними, пока не поправятся... Герой приносил им пироги и булочки, испеченные библиотечным магом: все-таки ребята защищали книжки, доставили их в целости и сохранности... Ему было очень странно смотреть на это со стороны, и Элрик в кои-то веки попытался разобраться в своих чувствах – завидует он им, что ли?

Или ревнует?

А потом, так и не разобравшись, поехал вместе с ребятами истреблять остатки жадных до книг монстров – а то чего они, в самом-то деле!

А с молодыми ополченцами они расстались почти приятелями. Один из них даже подарил Элрику комикс – длинный, с яркими картинками, на которых было изображено множество красивых девушек.

Хороший мальчик, рыжий.

...На девушках были красивые платья и затейливые украшения – правда, сами они почему-то не раздевались, как обычно делали девушки в комиксах, к которым он привык, а наоборот, меняли одни длинные многослойные наряды на другие, еще более причудливые. И подписи были на японском, но юноша утверждал, что все же и так понятно... Красавицы занимались всякими странными вещами – танцевали, составляли букеты, пили, кажется, чай, беседовали, читали, развлекались интеллектуальными играми, и вообще предавались блаженному безделью. Элрик вспомнил свою жену и задумался – случалось ли им с Заринией вот так сидеть вдвоем, развлекаясь неспешной беседой, вином и тому подобными вещами?

Потом вспомнил Киморил и совсем загрустил.

А ополченцы вели себя безупречно – но герою было немного обидно сознавать, что делали они это не столько из уважения к библиотечным правилам и даже не из страха перед ним, ужасным злодеем из легендарного Мелнибонэ, сколько потому что их Устав велит им не отклоняться от пути самурая, бережно обращаться с книгами и вести себя достойно как в библиотеке, так и за ее пределами, не считая кабацких драк.

Казалось бы – какая ему разница? Читателей на свете великое множество, убеждения и принципы у каждого свои, какое ему дело до того, почему кто-то не шумит и не пишет на полях комментарии... Вот если бы буянил, или страницы вырывал!

"Вот ведь какая противоречивая у меня натура!" – размышлял библиотечный герой. И если прежде это ему скорее льстило, то теперь почему-то наоборот.

Ополченцы привели с собой множество детей – самых разных. Некоторые были вполне человеческими, а другие явно родились уже в Странном городе. Ученики, помощники, их собственные дети – а может, просто позвали малышню с соседних улиц. С них станется.

Некоторые пришли с женами, ну или с подругами – например, командира сопровождали несколько дам самого разного вида – от человеческих до совсем уж иномирских. И целый выводок малышей и ребят постарше. Маг сказал, что большая часть дам – просто знакомые из разных историй, в которых командир Кондо их от кого-нибудь спасал или выручал из неприятностей. Ну или неприятности у них случились благодаря командиру со товарищи – а потом он их спасал. И как честный герой чувствовал потом за них некоторую ответственность...

Его демонический помощник явился в сопровождении кошкодевы – черной, гибкой, с короткой лоснящейся шерсткой, белой мордочкой, лапками – и двумя мечами за спиной.

Поговаривали, что она способна процитировать любой пункт Устава в любое время суток, с любого места, в том числе наискосок или даже задом наперед. И одолеть в двух поединках из пяти их лучшего мечника – того самого парнишку, который тут же затеял какую-то игру с малышней всех видов и рас, а потом внезапно занял второе место в конкурсе классической поэзии.

А главное – она скорее убьет, чем скажет "ня".

...А еще говорили, что господин замком никогда, никогда не просит ее цитировать Устав. И чем только они занимаются, – недоумевали ополченцы.

Один из офицеров, узнав, что копье придется сдать, а крепче чая ничего не будет, огорчился и заснул прямо во дворе в обнимку со своим поссумом. В неприличной позе – правда, верная зверушка его прикрыла одним из своих хвостов.

Другой превратился в дракона, взлетел на дуб и задремал, волшебным образом переместив к себе поднос с чаем и закусками. "Но если он не подсказывал своим товарищам во время литературного конкурса, то я – кавайный японский школьник с огромными глазами и в галстучке, – подумал Элрик. – Или яойный... Все время забываю, чем они отличаются."

Как житель Мелнибонэ, где того яоя было больше, чем разума, он спокойно относился к самому явлению. Но перспектива носить галстук, пушистые ушки, являвшиеся, по-видимому, частью местной школьной формы, строить глазки и мяукать в самый интересный момент, несколько смущала бывшего императора.

Вздумай Элрик говорить "ня", злой кузен, наверное, задразнил бы его, и пришлось бы убивать. Впрочем, его и так пришлось убить, что ни говори...

Он невольно перенимал литовские поговорки, которые так любил библиотечный маг – они были забавными и прилипчивыми. Но конкретно эту герой взял на вооружение совершенно сознательно – в позднем Мелнибонэ почти чего угодно было больше, чем разума. Дурацких традиций, скучнейших праздников, нудных оргий, где каждое движение расписано по минутам и освящено теми же тысячелетними традициями, похотливых дам обоего пола, злобных тупых кузенов... Всего, кроме драконов – проснувшихся и готовых к бою или прогулкам. А так же кофе, книг и огромных летающих поссумов. Видимо, от этого мы и выродились, – размышлял Элрик.

От недостатка поссумов, не иначе.

Или от того, что заменили кавай яоем?

Пришли старые знакомые – кошкодева Василиса, дочь лесной ведьмы, зеленая друидка – на этот раз в компании огромного белого сенбернара, такого большого, что она могла бы на нем ездить. Оказалось, это ее брат, которого тоже заколдовали друиды − он непочтительно отозвался о желудевом кофе, осквернил волшебный дуб и загнал на дерево священную кошку − не со зла, а так, от озорства. И чтобы его расколдовать, нужно было найти деву, которая согласится прожить с ним год и один день. Как можно было догадаться, от девушек отбоя не было − такой большой и красивый пес, ласковый, с покладистым нравом и умом среднего ученика друида. Но все они не смогли скрыть огорчения, узнав, что через год такой симпатичный и умный зверь превратится в обыкновенного студента, пусть даже характер у него будет не хуже, чем у собаки, − и, соответственно, никому из них не удавалось его расколдовать. А живут такие собаки недолго, лет семь-десять – вряд ли больше, так что поиск подходящей девы становился насущной проблемой. Элрик уточнил, точно ли это должна быть именно девушка и именно человеческая, обязаны ли они потом пожениться – (оказалось, что нет, на все три вопроса) и стал думать, перебирая знакомых...

Некроманты в честь праздника сшили себе новенькие робы самых веселых расцветок, украсили их изображениями подсолнухов, мертвых зайчиков, безглазых кукол-зомби, лопнувших воздушных шариков, сломанных кубиков и машинок.

А еще они привезли ему в подарок слэшные комиксы собственного сочинения – по древнегреческой мифологии. Адаптированные для детей: скучные, занудные, с массой ученых слов. Все анатомические детали были выписаны очень точно, снабжены подробными пояснениями и специальными терминами на латыни* – раз уж это детская книжка, пусть учатся, – объяснил один из авторов. А прежде чем кого-нибудь убить, герои долго объясняли: вот, сейчас я перережу ему горло, выстрелю в пятку и отрублю голову, подробно описывали, какие там проходят сосуды, артерии и почему это трудносовместимо с жизнью. А еще все персонажи обязательно мыли руки перед едой! А положительные еще и ноги – ради просвещения юношества. "А Махабхарату мы в следующий раз, – сказали некроманты, – там много..."

...Срамные истории в их исполнении выходили такими унылыми, что Элрик вспомнил школу – с тех пор он испытывал стойкое отвращение к подобным вещам. Со школьной скамьи, можно сказать...

*Потому что научный стандарт, - объясняли некроманты.

Маг прочел краткую лекцию о том, как обращаться с книгами и библиотекарями. Потом показывал слайды и диафильмы – в том числе по Некрономикону и Книге Мертвых Богов. А Элрик рассказал о том, как важно брать в путешествие веревку и прочую походную снасть – даже если ты великий герой и отправляешься за волшебной книгой в компании прекрасной девушки.

Дети тут же принялись ругаться труднопроизносимыми именами Великих Древних Богов и играть в то, как Младший Библиотекарь Элрик за книгой ходил.

А еще они подарили герою картонный меч, почему-то зеленый, и черный фломастер, который тут же закатился под диван. Потом играли в некромантов и с некромантами, пили чай, отгадывали загадки и решали каверзные задачки:

"У девы Дзигуань пять хвостов, у ее сестры на три меньше, у брата на два больше, что будет, если подсчетом хвостов займется маг?"

Особым шиком было произнести нужные числа на литовском, с правильными согласованиями – оказывается, хвост у этих странных людей почему-то был женского рода...

Потом были викторины на знание стихов – и на умение быстро сочинить что-нибудь в соответствующем стиле. Элрик сидел в уголке с некромантами и пил принесенный ими лимонад "Ёлочка" (идентичный натуральному) − пиво на детском празднике маг, увы, не разрешил. Потом увидел, как какие-то мелкие эльфы пускают мыльные пузыри и решил научиться тоже. Выпил бутылку шампуня. Пузыри лезли откуда могли (и не могли), а от героя еще долго пахло розами, хозяйственным мылом и шоколадом...

Зато мороженого он съел пятнадцать порций – когда маг впервые изготовил это лакомство, Элрик понял, что мороженое он любит даже сильнее, чем пиво. Дело в том, что в прежней жизни герой только слышал о нем, но никогда не пробовал: когда-то давно мелнибонийцы поссорились с духами холода и с тех пор мороженое стало им недоступно. Они не только не могли его приготовить – рецепты терялись, забывались, молоко убегало, скисало, сахар рассыпался или превращался в соль и горчицу одновременно, и даже у самых сильных магов получался в лучшем случае заварной крем для обуви, жидкое мыло или яичный порошок – иногда одновременно. Хуже того, если какой-нибудь мелнибониец отправлялся на материк в надежде отведать запретного лакомства, с ним постоянно случались разные неприятности – его то и дело пытались убить, на него нападали демоны, всевозможные чудовища и безумные маги, какие-то странные люди регулярно брали несчастного в плен и подвергали жутким мучениям, злобные боги Хаоса сулили ему всевозможные выгоды и непристойнейшие наслаждения (но никогда – мороженое), злой кузен захватывал трон и погружал в колдовской сон его возлюбленную...

Но особенно обидно было то, что обычные человеческие ребятишки, раздобывшие пару монет, могли лакомиться этим самым мороженым сколько душе угодно. Чего только Элрик не предпринимал – нанимался на службу, надеясь рано или поздно стать в городе своим, был возлюбленным королевы, женился, сразил множество демонов и злобных колдунов, даже разрушил собственную империю – и все равно мороженое, даже купленное для него добрым другом, прекрасной девой, человеком, которому он трижды спасал жизнь, или поданное к столу в серебряной вазочке, превращалось во что-нибудь совершенно отвратительное, стоило Элрику коснуться его ложечкой или даже взять в руки вафельный стаканчик в бумажной обертке.

Выслушав эту горестную историю, маг поинтересовался, не случалось ли жителям Мелнибонэ ссориться с умом. Элрик попытался вспомнить – и в конце концов решил, что это произошло тогда, когда они предались Хаосу. В самом деле, может ли кто-нибудь в здравом уме променять мороженое на Черный Меч?!

Гости водили хороводы, пели и танцевали. Кошкодева Василиса достала гусли и сыграла несколько песенок. В основном про кошек, про одинокого пса, бредущего под дождем, и еще о старой ведьме, живущей на зеленой на горе, о том, что старость нужно уважать, а то убьет, проклянет или зачарует. Очень поучительная история, Элрик аж проникся. Наверное, что-то из жизни ее почтенной матушки...

Еще был конкурс, придуманный, кажется, девой-лисой, – нужно было закрыть глаза, вытянуть из мешка некий предмет одежды или обихода – не пользуясь магией. И угадать, из какой он книги, эпохи, и насколько описываемой эпохе соответствует. Потом собрать у себя более или менее адекватный комплект – но меняться просто так запрещалось, нужно было загадывать друг другу загадки, тоже книжного содержания, или использовать фанты, полученные в какой-нибудь другой игре. А потом еще выполнять всякие задания − например, приветствовать даму согласно этикету, принятому в той книге, которая, собственно, досталась. Элрик собрал костюм Дикого Шотландского Горца из какого-то романа – меч, рог и клетчатая юбочка в складку. Он, правда, заподозрил, что последний предмет принадлежит какой-нибудь анимэшной деве, но решил, что горцем будет забавнее. Он противно трубил в рог, размахивал мечом, а даму, оказавшуюся библиотечным магом, перекинул через плечо и унес в пещеру. Тот смотрел на него с надеждой и плохо скрываемым негодованием. Может, надо было стукнуть дубиной по голове, но мелнибониец постеснялся, решив, что маг ему этого не простит. Или предложить поговорить о литературе? Кто их знает, этих шотландских горцев, что у них там принято... Зато с чаем повезло больше − герой понюхал, громко возмутился, сказал, что это не пиво, поэтому пить он это не будет, и изящно выплеснул в кактус.

Было чтение отрывков, декламация стихов, конкурс фанфиков – Элрик удачно выступил, скрестив Достоевского и котов-воителей. Коты всех победили, навели справедливость, зацарапали до полусмерти особо неприятных персонажей, а одному так и даже нагадили в сапоги, выдали было прекрасную-несчастную деву за добродетельного положительного героя или за кого там нужно, и Элрик уже нацелился было описывать брачную ночь, полную бурной страсти и разнузданного секса, но в последний момент мелнибонийцу показалось, что что-то тут не так. Тогда Элрик написал, что дева послала лесом жениха, взяла меч и пошла приключаться вместе с героическими котами.

Но больше всего Элрику понравились представления из по мотивам книг – некоторые готовились заранее, другие вытягивали бумажки, на которых были написаны имена персонажей, и импровизировали на месте. Элрику понравился диалог Барышни-Крестьянки с Крокодилом Геной и Конана-Варвара с Бабой Ягой: Конан оказался парнишкой школьного возраста, только что бежавшим из плена, оборванным и голодным. Баба Яга вымыла его в бане, поставила перед ним миску блинов со сметаной, а после уложила спать в компании черного кота – зрители немного поспорили, считать ли эту сцену рейтинговой за зашкаливающий кавай? А какие сценки они представляли за занавеской! Когда юный варвар едва не съел мыло, а потом запутался в полотенцах...

Но особенно смешным вышел разговор Саурона с Почтальоном Печкиным: Темный Властелин так и не получил свою посылку, а командир Кондо здорово повеселился, изображая мелкого чиновника, за плечами которого века китайской и японской бюрократии.

Отказался от предложенияе Кольца, "дающего бессмертие и чудесные силы" (не велосипед же!) и даже от юной наложницы-орчанки, спешно перекрашенной в эльфийку, развлекся, придумывая всевозможные изыски и хитрости. А под конец объявил, что не может вручить заветную посылку бесплотному созданию, неспособному даже расписаться на бланке, который у него то сгорает, то превращается в призрака и витает над столом.

И унес обратно – орчанку, правда, забрал с собой, пообещав отмыть, накормить и научить уму-разуму: читать, сочинять стихи, драться на мечах и, если захочет, подарить велосипед – "для закрытия гештальта".

В финальном эпизоде девчонка (умытая, причесанная, в новой одежке и форменной куртке явно с чужого плеча) рассматривала картинки в книжке, училась разбирать иероглифы, играла в футбол и училась бою на мечах в компании местных ребят, под руководством совсем молодого парнишки.

...Юная друидка пела и играла на арфе, сидя верхом на собаке – у нее оказался очень приятный, сильный голос – даже стена рухнула. К счастью, оказалось, что не настоящая, а по сценарию. Позже пес куда-то пропал, а под конец праздника нашелся – он дремал на диване в обнимку с хвостатой девой Василисой. Оказалось, они поладили, уж боги их знают, как. Элрик намекнул было, что зверушка заколдована.

− Я знаю, – кивнула дочь кота Василия.

– Как же вы будете... – начал было Элрик.

− Как кошка с собакой, – улыбнулась девушка, обнимая пса за шею и пояснив, что многие ее знакомые коты отлично уживались с собаками.

– А матушка?

– А что она? Она боится, что я выберу в мужья какого-нибудь глупого богатыря и уйду к людям. А против собаки она никогда не возражала. Ведь если вдруг сложится, он вряд ли будет настаивать, чтобы я стала человеком. Это у обычных людей такой бзик – вышла фея за человека, отбросила хвост или спрятала под юбкой... А с друидами проще, они кошек уважают и пиво пьют! Вот, говорит, что не возражает! – она потерлась носиком о собачий лоб.

– Вы понимаете друг друга?

– Конечно! Моя матушка – всем зверям хозяйка, как же мне звериного языка не понимать!

Пес нежно боднул ее головой и лизнул в лицо.

Может, и вправду поладят, – подумал Элрик. Особенно если не обязательно жениться – во всяком случае, сразу. Мальчику же еще учиться...

Белая лисичка Дзигуань с братьями и сестрами поставила костюмированную пьесу о любви – с песнями, танцами, страстными монологами и переодеваниями. И только в середине представления Элрик сообразил, что в основе лежит роман Достоевского "Идиот". С библиотечным магом в роли коварной соблазнительницы... Или неверной возлюбленной? И вообще все женские роли исполнялись мужчинами и наоборот – мужчина, который не мог сыграть девушку, или полагал, что это ниже его достоинства, не считался у лис достойным женихом – так, сопливым мальчишкой. А еще они изменили финал в духе историй Пу Сунлина.

...Главный герой бродит по горам в расстроенных чувствах и пел о том, как печально сложилась его жизнь. И встречает девушку, которую спас в самом начале истории и о которой все давно успели забыть. Она действительно умерла еще тогда, вскоре после спасения, как ей и было положено – но возродилась тысячелетней феей-лисой, чтобы отблагодарить героя. Элрик не вполне понял, как ей это удалось – видимо, кармический долг и все такое.

...И минут двадцать делала герою хорошо всякими китайскими способами, совершенно не стесняясь зрителей: пела, танцевала, играла на флейте и маленьком барабанчике, потом танцевала в другом платье, с длинными развевающимися рукавами, потом они пели дуэтом – видимо, в знак того, что герой все это выдержал и остался жив.

Потом она родила ему кого там полагается у добродетельных китайских лис – вероятно, лисенка. Который в будущем непременно сдаст три круга экзаменов, продолжит род и чего там еще старик Конфуций требовал от бедных маленьких лисят и прочих беззащитных младенцев. "И меня еще называю извращенцем!" – возмутился про себя мелнибониец.

После этого дева-лиса (кажется, ее роль исполнял кто-то из младших братьев Дзигуань) сочла свой конфуцианский долг выполненным. Она спела, что дитя непременно сдаст положенные экзамены, достигнет высокого положения в империи и продолжит род ("Неужели для этого нужно сдавать экзамен?!" – поразился Элрик, решив поглубже изучить китайскую культуру.) И собралась обратно в Западный рай, или в обитель бессмертных, как это принято у особенно добродетельных лис. Но главный герой (как позже оказалось, сама дева Дзигуань) приятно удивил Элрика – взял жену за передние лапки и проникновенно спел о том, что сам-то он не конфуцианец и не собирается. И что по его вере мужу запрещено оставлять жену, а жене мужа – это непоправимо испортит ему карму и его не возьмут в Западный рай. И вообще никуда не возьмут, и будет он скитаться бесприютным духом... После чего они пели на два голоса, потом дуэтом, а после поженились, уже по человеческому обычаю. То есть не под кустом цветущего чего-то, а в храме, с цветными свечами и священником, знающим, какие обряды положены для принятия лис-оборотней в человеческую семью или людей в лисью.

Вот фея-лиса надевает положенный замужней женщине длинный платок, прикрывающий голову и хвосты, – чтобы такая красота не отвлекала от молитвы, поясняет жрец в желтом халате, читая над ними что там у них положено, а у самого из-под облачения выглядывает кончик хвоста, – кажется, ящеричьего или драконьего...

А когда младший из их детенышей сдал три круга экзаменов (старшие тут же, кто в летном шлеме, кто в доспехах, кто с выводком малышей, кто с какими-то инструментами), герои уходят в горы заниматься самосовершенствованием, и давешний священник поет о том, что все они непременно отыщут свой Западный рай.

На этом месте герою стало скучно, как это часто с ним бывало, когда все, вроде шло, хорошо. К тому же у него сломался мимимиметр, и он решил пойти в подвал к паукам, чтобы восстановить душевное равновесие. Раз уж болот поблизости все равно не было. Он вообще был скрытым мазохистом и любил страдать – но желательно не один, а в компании. Но признаться в этом себе самому он стеснялся, считая, что быть мазохистом не очень стильно – садистом было бы гораздо круче. Особенно в позднем Мелнибонэ.

А уж как боялся признаться другим – он опасался, что его сородичи как узнают, тут же начнут делать с ним что-нибудь болезненное и вредное для здоровья. Тем более что про безопасность и разумность, о которых ему рассказали добрые извращенцы на странном празднике несколько историй назад, в Мелнибонэ не знали и не хотели знать... Впрочем, порой ему казалось, знакомым и так все про него известно добрая их часть и без того все время старалась доставить ему удовольствие таким вот образом. То годовой отчет, то новый заговор, то убили кого-нибудь.

А уж как старалась злая...

Только Зариния все понимала правильно и делала как надо.

Вспомнив жену, Элрик опечалился. Интересно, есть она где-нибудь в этом новом мире? И если да, то захочет ли быть с ним после всего, что он сделал?

В этот момент Элрик, пытаясь разобраться, что же его беспокоит, – занятие новое и непривычное ("Когда я в последний раз ел? Нет, не пиво. Получается, вчера. А спал?") – сообразил, что давно не видел своих приятелей-некромантов. Ему подумалось, что это не к добру – ведь некроманты, известное дело, странные. А чего они способны натворить, будучи лишены привычного пива, вряд ли догадается даже Ариох – а если и да, то вряд ли скажет. Впрочем, если налить Ариоху пива... Или лимонада "Березка"? Нет, березовая каша достанется некромантам, если они что-нибудь натворили! Мелнибониец взглянул на хренометр – так он про себя называл индикатор фигни, показывавший, не происходит ли поблизости какое-нибудь непотребство. Так и есть – в подвале какая-то хрень и демоны! Хренью называлась фигня критического уровня – дальше шли уже совершенно неприличные названия.

Герой поискал некромантов взглядом, потом заклинанием – уже на бегу, слабо надеясь, что это просто какие-нибудь подростки, например, повторяли латынь – от подобных шалостей Библиотека была надежно защищена... Даже если бы любознательные школьники решили устроить в подвале ядерный реактор. Проснулся бы дух-охранник, популярно объяснил бы, почему этого делать не стоит, отвел бы в закрытую лабораторию, где можно. Ну, может быть, уши надрал бы – но только если бы ребята вели себя невежливо или чем-то его обидели...

Но демоны в подвале?! Да еще когда в Библиотеке полно детей! Ведь кто-нибудь может пострадать... Например, сами некроманты.

"Как дети малые", – думал Элрик в очередной раз, но сейчас это почему-то не вызывало у него обычного умиления.

 

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Expand Cut Tags

No cut tags

Profile

hild_of_vilnius: (Default)
hild_of_vilnius

June 2017

M T W T F S S
    1 234
56 7891011
121314 15161718
19202122232425
2627282930  

Most Popular Tags

Style Credit

Page generated Jul. 26th, 2017 02:50 pm
Powered by Dreamwidth Studios